Сухум. 15 марта 2026. Апсныпресс /Алексей Шамба/ Заслуженная артистка Абхазии и Южной Осетии Хибла Мукба 5 мая 2025 года возглавила Абхазский государственный драматический театр им. Самсона Чанба. Актриса, певица и человек, знающий сцену «до последнего гвоздя»,  взяла на себя роль стратега, дипломата и даже завхоза в одном лице.

В нашем большом разговоре — о мистических предзнаменованиях, поиске нового слова в драматургии, гастрольных вызовах и о том, почему директор иногда должен брать в руки малярную кисть.

— Хибла, когда вам предложили кресло генерального директора, что Вы почувствовали? Были ли сомнения?

— Я здесь выросла и оказалась в театре не «с улицы». В этом моя сила: я понимаю, как работают цеха, и не боюсь тяжёлого труда. Когда назначение стало фактом, я почувствовала глубокий внутренний отклик. Я не могла остаться в стороне, когда родной дом нуждается в защите.

— Почему Вы всё-таки сказали «да»? Ведь это огромная ответственность.

— Именно из-за переживания за родной дом. Мы называем театр «очагом культуры», но этот очаг нуждается в постоянной заботе. Я не хотела, чтобы снова пришёл человек, не понимающий нашу специфику, — иначе мы бы снова мучились от неопределённости.

Театр переживал кризис репертуара. Классика, идущая десятилетиями без обновления, рисковала превратить сцену в музей. Кроме того, мне было больно видеть, как уходят годы у старшего поколения актёров. Театр — это живой организм. Если сейчас не изменить отношение к делу, мы потеряем время, которое артисту уже никогда не вернётся.

Абхазский театр, как и любой театр в мире, проходил разные этапы — это естественный процесс. Главное, что он жив: есть полноценный репертуар, прекрасная труппа, свои режиссёры. Абхазский театр — главный и старейший в стране, и это бесспорно. У нас есть всё, чтобы продолжить его богатую историю.

— Вас неоднократно видели в театре с кистью  в руках. Это метод управления или суровая необходимость?

— Если не встать рядом с людьми, у них не будет драйва. Можно сидеть в кабинете и давать указания, когда механизм уже отлажен. Но сегодня директор должен быть везде. Я и уборщица, и маляр, и контролёр. Люди любят театр, но их нужно подталкивать, заражать идеей.

Сейчас мы переходим на новый этап: от ручного управления к системе. Одним из первых моих шагов стал переучёт ресурсов — не только материальных, но и идейных. Чтобы механизм заработал, сначала нужно его тщательно настроить.

— Кто Ваша опора в коллективе? Сложно найти единомышленников?

— Мне повезло: есть люди, которые «болеют» сценой так же, как я. Это и актёры, и помощник режиссёра, и заведующая труппой, и монтировщики. Это те, кто встал рядом с первых дней: Мадина Аргун, Кристина Цимцба, Эсма Квициния, Диана Допуа, Гарри Дочия, Даур Арухаа, Айнар Адлейба, Илона Квициния, Саид Кокоскерия и многие другие. Они не просто ждут указаний, это идейный костяк, от которого зависит слаженность всей работы.

Я всегда говорю: в театре нет «главных». Да, есть формальная иерархия, но если осветитель или звуковик сработает плохо — пострадает весь спектакль. Монтировщики, звукорежиссёры для меня тоже соавторы они такие же соавторы. Актёр же — товар штучный. Он не может просто пойти подработать в другое место, особенно если он «носитель» языка в Абхазском театре. Поэтому за каждого болит душа.

— 26 спектаклей в репертуаре — это огромная цифра. Есть и сложные постановки, например «Асду». Не боитесь, что зритель не поймёт?

— Зритель привык к лёгкости, а мы предлагаем разговор по душам. «Асду» требует подготовки: над ним нужно думать, возможно, даже прочитать роман заранее. Мы стараемся сделать репертуар сбалансированным.

В 95-м юбилейном сезоне мы выпустили премьеры: «Голый король» Е. Шварца, «В джазе только девушки», «Чайка» А. Чехова и «Эшелон» М. Рощина. Но мы не останавливаемся на классике и запускаем проект «Лаборатория драматургов». Молодые авторы и постановщики получат возможность творить.

Важно найти новое слово, способное говорить со зрителем о том, что происходит сегодня, и выйти за пределы «исторической ностальгии».

— Гастроли на абхазском языке — это риск или необходимость? Как вывезти коллектив при ограниченном бюджете?

— Это и огромная сложность, и огромная радость. Мы не подпадаем под многие российские программы, так как являемся зарубежным театром. Есть языковой барьер, есть несовпадение технических характеристик площадок.

Но поездка в Уфу при поддержке Росконцерта стала прорывом, как и недавние гастроли во Владикавказе. Интерес к нашей национальной культуре оказался живым. Для меня каждый выезд — это не просто «выставка», а битва за художественное качество. Гастроли держат коллектив в тонусе, на них сразу проявляются все наши промахи. Это «проверка боем». Мы адаптируем декорации и свет под новые площадки, но всегда оставляем место для настоящей, честной игры актёров.

— Сегодня театр не может существовать без цифрового пространства. Как Вы работаете с аудиторией онлайн?

— Интеграция в современную среду для нас критически важна. Ключевую роль здесь сыграла Асида Малия, которая отвечает за наши социальные сети. Для нас это не просто афиша, а живое пространство.

Асида разработала стратегию активного общения: анонсы, закулисные моменты, интервью с актёрами. Это помогает строить долгосрочные отношения с молодёжью и делает театр доступным. Зрители чувствуют себя частью нашей жизни, не выходя из дома. Это заметно укрепило доверие аудитории.

— Вы готовы к критике? Как реагируете на сравнения с прошлым?

— А как нам расти, если будут только комплименты? Мы постоянно ищем обратную связь. Вчера, например, мне сказали: «Было плохо слышно». И я благодарна за это, потому что теперь знаю, что исправлять. Мы начали регулярно проводить публичные обсуждения спектаклей, чтобы понимать точки роста.

Я не признаю только одну «критику» — когда говорят: «А вот раньше был Театр...». Вы придите сегодня, посмотрите спектакль и скажите конкретно, что не так. Без аргументированного разбора движения вперёд не будет.

— Говорят об интригах между театрами республики. Как обстоят дела на самом деле?

— На этот вопрос я отвечу цитатами великого Фазиля Искандера:

«Быть порядочным — это не подвиг, а отказ участвовать в подлости».

«Зависть — это чёрная повязка, которая ослепляет разум».

— Я знаю, что в свой кабинет вы заходите редко. Почему?

— До этого было не до комфорта. В театре всё время уходило на решения, которые не могли ждать: люди, спектакли, бытовые проблемы. Я стараюсь собрать «пазл» из осколков истории, старых музейных фотографий и новых лиц в труппе.

Театр живёт, пока в нём жива душа. Многие видят в нём лишь здание, но для меня это тёплое пространство, где каждый может найти своё место. Я верю: только в меняющемся театре возможно настоящее искусство, которое не боится быть честным и способно менять мир.