— Алмасхан, вы возглавили лабораторию год назад, хотя самому проекту уже семь лет. Его создал Дамей Джонуа. Первую помощь проекту оказал глава "Московской Абхазской диаспоры", учредитель фонда "Амшра" Беслан Агрба.  Позже учредителем стал «А-Мобаил», и на пост директора пригласили вас — специалиста в области международного научно-технологического сотрудничества. Скажите честно: в этом кресле вы чувствуете себя просветителем или жёстким кризис-менеджером?

— Здесь трудно провести черту. Лаборатория начиналась как чистая идея, но, чтобы идея не погибла, она должна стать системой. Мой научный бэкграунд помогает понимать суть процессов, но роль директора — это прежде всего ответственность: образовательная, юридическая, финансовая. Это тяжёлый бизнес, особенно в наших реалиях. Мы строим фундамент, а это требует скорее холодного расчёта, чем простого вдохновения.

— У вас внушительный охват: 25 курсов — от робототехники до пилотирования дронов. Насколько это интенсивный процесс? Ведь технологии нельзя освоить «между делом».

— Абсолютно верно. Стандартная нагрузка у нас — два академических часа в неделю. Это оптимальный баланс: достаточно, чтобы погрузиться в сложную тему, и при этом не перегрузить ребёнка, у которого есть основная школа. За семь лет через школу прошло уже 3500 учеников — молодых людей, прошедших последовательную подготовку в области современных цифровых дисциплин.

— Но вот парадокс: вы учите детей писать на Python или Unity, но признаёте, что их приходится обучать элементарному — как создавать папки и работать в текстовых редакторах. Мы ведь привыкли считать их «цифровым поколением».

— Это самое большое заблуждение нашего времени. Ребёнок может до автоматизма прокручивать ленту в смартфоне, но часто беспомощен перед пустой страницей редактора. Умение потреблять контент не равно владению инструментом. Именно поэтому наш курс компьютерной грамотности — самый востребованный. Мы учим не «сидеть в гаджете», а понимать логику машины. Сегодня человеку, не владеющему базовыми цифровыми инструментами, существенно сложнее быть конкурентоспособным в профессиональной среде.

— Я знаю, что к вам приходят не только дети. Взрослые тоже пытаются запрыгнуть в этот уходящий поезд?

— Да, и это отдельный, очень интересный пласт нашей работы. Взрослые приходят с конкретными, прагматичными запросами. Кому-то нужно освоить графические редакторы для малого бизнеса, кому-то — разобраться в SMM или автоматизации таблиц. Но есть и те, кто хочет фундаментальных знаний, например, освоить основы программирования с нуля. У взрослых выше мотивация, но и выше страх перед «сложной техникой». Мы помогаем этот страх преодолеть, показывая, что IT — это прикладной навык.

— На вашем логотипе есть отметка AI. Сегодня об искусственном интеллекте говорят скорее с опаской. Для вас нейросеть — это реальный союзник или просто дань моде?

— Это прежде всего инструмент. Мы уже активно используем AI в административном управлении и оптимизации финансов, а также готовим профильный курс для детей. Если у ребёнка есть жажда знаний, AI станет персональным ментором и объяснит ход решения задачи. Если он захочет просто списать — что ж, списывали и сто лет назад. Те, кто приручит AI сегодня, завтра получит преимущество на рынке.

— Поговорим о земном. Обучение стоит в среднем 5500 рублей в месяц, а весь курс обойдётся в 16 с половиной тысяч. При этом в республике за последнее время закрылись два образовательных центра. Вы существуете благодаря поддержке партнёров: «А-Мобаила», Благотворительного фонда «Эвкалипт», «Универсал-Банка», «Абаза Телеком». Не кажется ли вам это «искусственной вентиляцией лёгких»?

— Скажу честно: в нынешних условиях IT-образование в Абхазии не может быть полностью самодостаточным. Грантовая система в прежнем виде изжила себя. Но наше сотрудничество с партнёрами — это не благотворительность «для галочки». Это инвестиции бизнеса в свои будущие кадры. Фактически мы выполняем функцию площадки по ранней подготовке кадров для IT-сферы.

— Ваши планы выглядят весомо: сотрудничество с Высшей школой экономики (ВШЭ) и АГУ. Расскажите о них подробнее и на чём основана ваша уверенность в том, что эти амбициозные задачи будут решены?

— Право на оптимизм нам дают результаты работы. Мы стараемся отслеживать наших выпускников, которые поступают в вузы. Мы уверены, что подготовка, полученная в СТЭМЛАБ, позволяет им легче адаптироваться к требованиям по базовым цифровым компетенциям. Мы ведём переговоры с ВШЭ о возможности внедрения целевой подготовки абитуриентов, планирующих поступление в ВШЭ. Параллельно работаем с АГУ. Сегодня первокурсники часто не владеют элементарным софтом. Мы хотим закрыть этот пробел ещё на этапе старших классов.

— Какие барьеры на пути к этим целям вы можете обозначить?

— Основных три:

• кадровый голод — нам остро не хватает преподавателей и IT-методистов;
• общественное восприятие — в обществе и госструктурах пока нет понимания, что IT является базой современного мира;
• логистика — вторые смены в школах и слабая транспортная доступность осложняют возвращение детей домой после занятий.

— Тем не менее вы продолжаете работать.

— У нас нет и не будет на это другого времени. Сегодня СТЭМЛАБ — это команда из 40 профессионалов. Мы делаем всё, чтобы обучение было не «кружком», а путёвкой в профессию. Будущее уже здесь, и наша задача — научить детей в нём побеждать.