Впереди были переезд на автобусах в Сочи, перелет через Москву, две незнакомые сцены и зрители, не знающие абхазского языка. За несколько дней гастролей артисты сыграли «Женитьбу» в постановке Романа Габриа и «Короля Лира» в постановке Адгура Кове.

Для генерального директора театра Хиблы Мукба поездка началась задолго до выхода к автобусам. 

«Любые гастроли — это всегда вызов: логистика, размещение, адаптация под новую сцену. Но моя главная задача как руководителя — создать артистам такие условия, чтобы они думали только о творчестве. И наша команда с этой задачей справилась блестяще», — рассказала она позже. 

Поводов для волнений хватало: буквально за несколько дней до выезда в «Короля Лира» потребовался срочный ввод Алхаса Шамба и Мрана Алтейба. То, что артисты так быстро вжились в сложные роли и качественно отыграли их на чужой сцене, — показатель высокой профессиональной школы труппы.

В Чебоксары труппа прилетела поздно вечером. На следующий день артисты осматривали город, а ночью команда монтировщиков начала собирать декорации к «Женитьбе». До семи утра художник по свету адаптировал световую партитуру к новой сцене. Местная площадка и оборудование существенно отличались от сухумских, поэтому свет пришлось фактически прописывать заново.

Отдельного упоминания заслуживает помощь технической команды  коллег из Чувашского академического драматического театра имени К.В. Иванова. К одиннадцати утра сцена была готова: артисты прошли мизансцены, проверили входы и выходы, расстояния.

Принимающая сторона встретила абхазских гостей по традиции — хлебом-солью и национальным танцем. Чувашские артисты показали гостям несколько движений, и вскоре представители двух театров уже закружились в общем хороводе.

Вечером «Женитьбу» сыграли перед полным залом. Это был третий показ спектакля после двух премьер в Сухуме. Гоголевских героев режиссер Роман Габриа  перенес в Сухум середины 1990-х.

После спектакля зрители не спешили расходиться. Одна из зрительниц, пришедшая на классику и перечитавшая пьесу перед показом, призналась, что первые двадцать минут ей было трудно понять контекст, но затем она «поймала ритм», назвав постановку «очень необычной и держащей в постоянном напряжении». В кулуарах обсуждали вращающуюся площадку, музыку 1990-х, свет, игру актеров По словам Хиблы Мукба, многие ожидали традиционной классической инсценировки и были приятно удивлены современным прочтением.

Во время показа я обратил внимание на одну деталь: некоторые зрители в зале снимали наушники синхронного перевода. Они продолжали следить за действием, хотя без перевода уже не понимали смысла реплик. Тогда я еще не знал, что движет этими людьми.

После спектакля директор Чувашского театра Елена Николаева вручила Хибле Мукба национальную вышивку. В ответ ей подарили картину Гарри Дочия с изображением здания чувашского театра.

«Елена Николаева передала мне столько теплых отзывов! Она знала об Абхазском театре, но прежде не видела его спектаклей. После просмотра она захотела пригласить нас снова. Для меня главное, что театр становится востребованным», — поделилась впечатлениями Хибла Мукба.

Она добавила, что, увидев реакцию зрителей на спектакль Романа Габриа, Николаева решила предложить режиссеру сотрудничество.

Чувашский театр уже планирует ответный визит в Абхазию в сентябре 2027 года по программе «Большие гастроли».

Из Чебоксар труппа отправилась в Йошкар-Олу. Дорога заняла около полутора часов, и впереди было новое испытание — показ «Короля Лира».

Монтаж занял около часа, художник по свету вновь адаптировал партитуру  под условия новой сцены. На следующий день утром провели репетицию, и все было готово к спектаклю.

Перед показом я спросил режиссера Адгура Кове, насколько языковой барьер и смена площадки влияют на восприятие шекспировской трагедии.

«По моему опыту, зрители везде одинаково воспринимают театр. Если постановка обращается к чувствам, она будет понятна в любой точке мира. Главное — действие, а не слова», — уверен он.

Зал подтвердил его мнение. Во время «Короля Лира» несколько человек снова сняли наушники. После спектакля они объяснили: им хотелось слышать живую абхазскую речь — её интонации и тембр. В какой-то момент перевод стал не нужен, и эмоции считывалась без слов.

Например, когда Бенар Кове в образе Эдгара стремительно пронесся в шаге от первого ряда, одна зрительница позже призналась, что ощутила настоящий «удар током».

Однако новая сцена испытывала артистов не только эмоционально, но и физически. В «Короле Лире» есть сцена падения. В Йошкар-Оле оркестровая яма была глубже, чем на домашней сцене, поэтому спуск в нее был оборудован лестницей. Во время эпизода Рауль Кове не рассчитал расстояние и рассек скулу. Актер не прервал спектакль и продолжил сцену. После спектакля ему оказали медицинскую помощь.

После занавеса зрители долго не отпускали труппу, благодарили артистов и делились впечатлениями. Многие говорили о сценическом решении спектакля: несколько камней, дым и свет почти не заполняют пространство, поэтому внимание постоянно остается на актерах — их движениях, интонациях и отношениях между персонажами.

Актер  Даур Арухаа отметил, что в Йошкар-Оле «Король Лир» прошел даже лучше, чем дома. Кесоу Хагба, исполнивший роль Глостера, сравнил реакцию зала с волнами: 

«Они идут со стороны зрителей на сцену и возвращаются обратно».

За несколько дней труппа сыграла два разных спектакля на двух незнакомых сценах. Оба — при полном зале. Это лучшая иллюстрация того, что у настоящего искусства нет  границ. Зритель пришел в зал, не зная абхазского языка, а в какой-то момент захотел услышать его без перевода.

Именно ради таких моментов и существуют гастроли.