По советским правилам главные роли в оперных спектаклях должны были играть примы, которым как правило было за 40 и в силу особенностей меццо-сопрано – голоса, для которого и написана партия Карменситы – они обладали довольно мощной телесной конституцией. В таком виде «юная» соблазнительница мужчин, жеманно заманивающая их в стоящую посреди сцены постель, ужасала и не давала сосредоточиться на сюжете и по достоинству оценить музыкальный шедевр Жоржа Бизе. Ни в вильнюсском Литовском театре оперы и балета, ни даже в Большом той эпохи спектакли не оставили в моей памяти неизгладимых впечатлений – изгладились как миленькие даже все великие солисты Большого театра, за исключением разве что Зураба Соткилава (Хозе), который ураганным ветром своего тенора, в три раза превосходящего по мощности все остальные голоса, умудрился разбудить задремавших было слушателей. Но и тут не обошлось без казуса – футболист в прошлом, Соткилава был очень маленького роста и, несмотря на специальную обувь на огромной платформе, на голову ниже «возлюбленной». Конечно, по сравнению с шоком, который мне однажды довелось испытать на опере Антонина Дворжака «Русалка», когда на глазах потрясенных зрителей у главной героини при исполнении арии отвалился хвост, с грохотом обрушившись на подмостки и приоткрыв округлые формы оперной дивы, – это мелочи. Опера вообще опасна всевозможными неожиданностями.

В моем сознании противоположный советской опере полюс занимает фильм-опера «Кармен», снятый в 1984 году режиссёром Франческо Рози и определивший тенденции театральных постановок в последующие десятилетия. А они всеми силами стремились преодолеть неуклюжесть сценического движения, будь то в сольных выступлениях или в массовых сценах, которые и придают опере Бизе масштабность и сложность. В фильме эта проблема решена средствами кинематографа, история андалузской цыганки предстает живой и динамичной, но натурализм отдельных сцен вызывает сомнения, можно ли такое показывать детям? Красота героев на фоне чудесных пейзажей, зажигательные танцы, оперные шлягеры захватывают слушателя, лишая его остатков критического мышления. Так что ответственным родителям стоит наслаждаться шедевром Франческо Рози с наушниками на телефоне или в гордом одиночестве.

В общем, такая она – опера! С ней всегда что-то не так! Именно поэтому заявленный в афише жанр оперы в концертном исполнении меня обрадовал – можно будет сосредоточиться на музыке и не ждать ничего экстремального. А имена солистов, среди которых любимые Нана Черкезия, Саид Гобечия и Елена Анкваб, не оставили сомнений – надо брать билеты.

И вот, наконец, долгожданный день! В темноте испанской ночи на сцену выходят артисты Ростовского академического симфонического оркестра под управлением лауреата Национальной театральной премии «Золотая маска», дирижера театра «Новая Опера» Андрея Лебедева, и пространство наполняется знакомыми всем музыкальными темами солнечной Испании, страсти и роковой судьбы героев, предвещая будущие страдания. Дирижерская манера Лебедева отличается выразительной, тщательно продуманной нюансировкой, строго выверенными акцентами и какой-то особенной, индивидуальной пластикой – его руки уверенно ткут музыкальную ткань, и оркестр превращается в единое целое с дирижером, а такое, увы, не часто встречается.

Душа слушателя не может не откликнуться на гармоническую чистоту творений великого французского классика, ни разу не побывавшего в Испании, но создавшего родившуюся из народных песен подлинно испанскую музыку, появление которой привело к испанскому буму во Франции. Но главная заслуга Бизе – в создании национальной лирической оперы, в которой акцент сместился с масштабных историко-героических сюжетов эпохи Жана-Батиста Люлли на внутренний, психологический мир человека, на любовные драмы и повседневную жизнь.

«Рассказать историю любви, ревности, мести, светлого чувства, зависти и т.д.» – так определила задачу постановщик спектакля, главный режиссер Севастопольского государственного театра оперы и балета Ляйсан Сафургулова.

С первой же сцены трактовка Сафургуловой ценна проявлением живых чувств. На протяжении всего спектакля их символом будут участники детского хора Государственной хоровой капеллы Абхазии, с детской непосредственностью реагирующие на происходящее. Их появление на сцене – всегда счастье.
Опера «Кармен» считается одной из сложнейших с классическом репертуаре в первую очередь из-за массовых сцен, которые являются основой сквозного сюжета. Научить каждого из безымянных персонажей хора играть свою индивидуальную роль и не превращаться в часть серой массы статичной толпы – сложнейшая задача, с которой постаралась справиться Сафургалова.

На фоне и в составе массовых сцен проявляют себя персонажи, происходит развитие их образов. Уже в первом действии задает фон хоровая сцена – солдаты поджидают работниц табачной фабрики, идет веселая перепалка, в ходе которой зрители знакомятся с главными героями – Кармен и Хозе. Вторая сцена открывается зажигательной цыганской пляской, каждый из участников от души веселится, не взирая на лица. А вот толпа собирается вокруг офицера, и режиссер находит интересный способ воплотить чувства ненависти свободолюбивых контрабандистов по отношению к стражу порядка: хор в свободном танце движется по кругу, как будто все теснее смыкая свои ряды. А в заключительной сцене хор не покидает подмостков, но стройным рядом стоит на заднем плане, прикрываясь красным полотном. Что означает этот образ? Отсылает ли он нас к античному хору, как образу рока? Или соответствует традициям комедии дель арте, предшественницы французской лирической оперы?

Как бы то ни было, режиссер максимально использует, структурирует сценическое пространство, центром которого является оркестр. Артисты перемещаются по залу, разрушая границы между сценой и зрителями. Действие становится интерактивным, вовлекая зрителя в события. На экранах по двум сторонам сцены отображается синхронный перевод с французского. И внимание зрителя не ослабевает ни на минуту – его приковывают то музыка, то танец, то поэзия, то сценография, то визуализация. Всё это затягивает в водоворот эмоций и впечатлений, отражая традиции французской национальной оперы.

Особо стоит отметить высокопрофессиональную работу осветителей РУСДРАМа. Свет во всех спектаклях театра – специфическое средство построения художественного пространства, выполняющее целый комплекс специальных задач – от создания иллюзии нахождения в локации до использования языка цвета.  Он делает спектакли театра зрелищными, не стала исключением и опера «Кармен». Например, яркое впечатление оставило первое появление, сбоку сцены, Эскамильо (Саид Гобечия) в желтом свете, в то время как хор на правой стороне сцены был освещен красным. Тореадор не принадлежит к обществу вольных контрабандистов. Хотя своей смелостью и безрассудством он им близок (неслучайно Кармен отдает ему свою любовь), но он живет честным трудом. И освещение спектакля отразило смысловое значение образов.

Драматургия оперы строится на динамическом развитии образов центральных персонажей. Солисты должны обладать незаурядными вокальными и актёрскими способностями.

Кармен в исполнении солистки Саратовского театра оперы и балета Светланы Кашириной – воплощение свободы, простонародной грубости и колоритной породистости одновременно. Артистка не только обладает незаурядным голосом огромной силы с богатым обертонами тембром, но и прекрасно движется. Вот она, в соответствии с либретто, «как пулю», бросает цветок в грудь возлюбленного. Вот в ее руках каблуки туфель, как бы случайно слетевших с ног, превращаются в кастаньеты. То трогательной нежностью, то всепоглощающей страстью наполняется ее голос в любовном дуэте с Хозе (Сергей Абабкин). Мурашки бегут по коже, когда в сцене гадания на картах Каширина почти контральто поет страшное слово «Смерть», предвещая их с Хозе неизбежную гибель.

Рядом с фонтаном ярких эмоций главной героини обладающий богатым, ярко окрашенным голосом исполнитель Хозе как будто недостаточно раскрылся эмоционально, особенно в предпоследней сцене – ссоры с Карменситой. По сути, это кульминация, за которой последует развязка – смерть. И вдруг эмоциональный накал гасится статикой второстепенных персонажей. Общая эмоциональная динамика в сцене не достигла нужного напряжения, что особенно заметно на фоне выразительного исполнения других участников действа.

Огненный кавказский темперамент проявили при воплощении своих персонажей Елена Анкваб (Мерседес) и Амра Барганджия (Фраскита). Блестяще исполненные ими в ансамблях партии, во французской манере отличающиеся тонкой голосовой нюансировкой, доставили большое наслаждение уху слушателя.

Бурю оваций вызвало и исполнение Наной Черкезия роли невесты Хозе Микаэлы с ее лирической партией. Певица обладает необыкновенно мягким, бархатным сопрано теплой окраски. Микаэла отважно пытается предостеречь любимого, как ангел-хранитель, следуя за ним по просьбе его матери в надежде, что он одумается и вернется домой. Но роковые решения ведут Хозе и Кармен к неизбежной гибели.

Премьера оперы состоялась 3 марта 1875 года в парижском театре «Опера-Комик». Считается, что авторы либретто Анри Мельяк и Людовик Галеви ввели партию Микаэлы, чтобы смягчить грубость и безумство остальных персонажей. Однако есть и другая ее функция – она дает авторам возможность сделать образ Хозе более сложным, мятущимся между добром, символизированным образом матери, от имени которой действует Микаэла, и злом – безумной страстью к красавице цыганке. Образ Микаэлы, обычно более статичный, чем другие, в постановке Сафгуловой обрел богатую динамику. Исполнительнице удалось показать героиню в изменении, раскрыть ее внутренний и вокальный потенциал. Микаэла Наны Черкезия выступает одним из рычагов движения сюжета. Резко контрастируя с контекстом, выстроенным в черно-красной палитре с желтыми элементами, ее белый плащ становится символом божественного вмешательства. Если в начале спектакля он тихо плывет по пустой сцене, то в конце уход Микаэлы подобен вихрю, –это символ богооставленности. Теперь героев некому защищать – конец неизбежен.

Сценическое воплощение оперы «Кармен», реализованное в рамках проекта VIII Grand Opera Gala, без сомнения, понравилось зрителям. Абхазская публика отличается живым участием к происходящему на сцене, щедро одаривая артистов аплодисментами. Так что мои опасения, что с оперой всегда что-то не так, были напрасны – всё получилось отлично.