Вспоминается и другая важная пословица: «Аӡӷаб дзырааӡо ҩнаҭак ныҟәылгарц азоуп» — девушку воспитывают с таким расчетом, чтобы она в будущем сумела устроить быт и обеспечить благополучие всей семьи. И здесь возникает закономерный вопрос: справляются ли с этой высокой миссией современные родители абхазской невестки? Или же в их понимании роль семьи жениха сводится исключительно к тому, чтобы обеспечить их дочери беззаботное существование, освобожденное от традиционных обязанностей? Ответ на этот вопрос во многом определяет сегодняшнюю деформацию внутрисемейных отношений и общий кризис ценностей Апсуара.

Признаемся честно: значительная часть современных девушек сегодня сосредоточена не на созидании подлинного семейного уклада, а на создании иллюзии «счастливой семейной жизни» — преимущественно в формате эффектных публикаций в социальных сетях.

Совсем недавно, около половины шестого утра, в Ново-Афонском монастыре меня разбудил необычный шум под окнами кельи. Выглянув, я увидел группу молодых людей, прибывших в столь ранний час в свадебных нарядах — исключительно ради фотосессии на фоне обители. Разворачивалась привычная картина: невеста с неподдельным энтузиазмом позировала перед объективом, тогда как жених — и здесь следует отдать ему должное — подчинялся происходящему с явной неохотой.

Если молодые люди — а я искренне желаю им всем счастья, мира и долголетия их союзам — намерены построить действительно прочный брак, им следовало бы вставать в шесть утра не ради мимолетных кадров, которые уже через несколько часов затеряются в бесконечной информационной ленте, а ради ежедневного, порой незаметного, но неотложного совместного труда — по дому, по хозяйству, по устроению общего быта. Именно в этой каждодневной заботе, а не в виртуальной красивости, вызревает настоящая семья.

Никуала Хашыг в своем труде «Аԥсуара ашьаҭақәа» («Основы абхазства»), осмысливая  традиционный статус главы семьи (аҩнаҭа аԥшәма), фиксирует новые, во многом тревожные тенденции в трансформации женской роли в абхазском обществе нового времени. В частности, он отмечает, что мать в семье все чаще стала единолично определять судьбу детей, принимая ключевые решения без оглядки на мнение супруга или старших родственников. В сфере обрядовой культуры — при организации свадеб и поминок (ацәгьеи абзиеи) — именно женщины превратились в главный катализатор модных веяний, которые стремительно вытесняют исконные абхазские обычаи, отличавшиеся скромностью и внутренним достоинством. Более того, Н. Хашыг прямо возлагает на многих матерей ответственность и за то, что их дети, воспитываясь в отрыве от национальной языковой среды, так и не овладевают родной речью, утрачивая живую связь с корневой культурой.

Отдельное внимание автор уделяет проблеме показного хвастовства материальным благополучием (амал алаҽырбара). Корнем этого губительного явления, по его убеждению, становится мещанство, которое в современном виде культивируется и активно подпитывается именно женщинами. Однако показательно, что выставляемые напоказ блага в подавляющем большинстве случаев накоплены вовсе не личным трудом. При этом, согласно этике Апсуара, кичиться достатком — глубоко постыдно. Н. Хашыг приводит неоспоримую формулу этого нравственного запрета: «Зегьы реиҳа ауаҩы дзырԥшӡо, иаҳаҭыргьы шьҭызхуа, аҿар рзгьы иҿырԥшыгоу ауаҩы иџьабаа ала ирҳаз имал даналаҽырбо ауп».

Многие возразит: разве свадебными обрядами исчерпывается вся полнота Апсуара? Разумеется, нет. Однако, как справедливо отмечает Никуала Хашыг, народные традиции — это не просто бытовые ритуалы, а живое свидетельство глубины древней истории и культуры. Приведу его развернутую мысль: «Ажәлар ржәытә ҭоурыхи ркультуреи рҵасқәа ирныԥшуазар, урҭ еиҳараӡак еилыхха иахьубо рчараушьеи рыуацәа ҿыцқәеи дареи реибабашьеи рҿоуп. Арԥыс ицәырымҵреи, аҭаца лыԥхашьаԥхаҵареи, аҭацара шылуази ҳ-Аԥсуара иузаҟәымҭхо иҳамаз ламысын, етикатә культура дуун. Ажәлар рҵасқәеи рқьабзқәеи ҭызҵаауа атәымуаа иџьаршьон ҳажәлар рмилаҭ ҟазшьа иахылҿиааз, ажәала еиҭаҳәашьа змам ари аҵас. Абри аҵас ауп изхылҿиааз аромантикатә цәа хаа зхоу ажәытәтәи амҳарагьы. Аетнографцәа еицҿакны иазгәарҭахьеит амҳара ижәытәӡатәиу аԥсуа етикатә культура иарҿиаз шџьашьахәу. Уи иахьа аԥсҭазаараҿы аиҳа амузеи аҿы ирԥшӡаганы иҟоуп —    аамҭа иаражәит ҳәа ҳагәҭасны иаукаҳажьх! Амҳара еиԥш, аамҭа иаражәуа ыҟоуп аҵасқәагьы ақьабзқәагьы, аха урҭ иажәыз злоуԥсахуа аҿыцгьы урҿиароуп, Аԥсуара иарҿиаз атрадициеи акультуреи ирықәшәо».

Можно сказать: народные обычаи и обряды суть концентрированное выражение миропонимания этноса. Если мы всмотримся в них пристально, то увидим не просто внешнюю форму, а ту нравственную подоснову, на которой веками зиждилась абхазская идентичность. Рождение ребенка, устройство судьбы девушки, сам строй семейных отношений — все это неразрывно связано с тем, что мы называем Апсуара, а точнее — с ее этической культурой. Те, кто сегодня пренебрегает этими устоями, по сути, разрушают ту самую почву, на которой произрастал наш этнос. И потому обращение к свадебной обрядности — это не частность, а ключ к пониманию целого. Не случайно этнографы единодушно свидетельствуют, что древняя абхазская этическая культура раскрывается в свадебных церемониях наиболее полно и зримо. Сегодня эта культура нередко оказывается задвинутой в музейные витрины — и мы уже привыкли смиряться с этим, утешая себя мыслью, что «время ушло». Но время не ушло! Оно продолжает течь, и вместе с ним меняются обряды и обычаи. Вопрос лишь в том, в каком направлении происходят эти изменения — созидательном или разрушительном. И здесь мы с неизбежностью возвращаемся к нашей главной теме: соответствуют ли современные новации тем глубинным ценностям, которые веками вбирала в себя и передавала Апсуара?

Н. Хашыг приводит также красноречивое свидетельство о том, сколь безуспешными оказываются попытки общественного регулирования разросшихся и вышедших из-под контроля обрядов. Он пишет: «Аԥсны араионқәа зегьы рхаҭарнакцәа алархәны Гәдоуҭа аизара ду мҩаԥыргеит. Уаҟа излацәажәоз ишьақәҟьаны иҟоу ҳҵасқәеи ҳқьабзқәеи ракәын. Аизара иалахәыз ргәы иаланы ирҳәон урҭ хылаԥшрада рхы иоушьҭны иахьыҟоу, дасу ихы иааҭашәаз ҳҵасқәа иахьрылеигӡо. Уи аилацәажәараҿы иавымсит иахьнеитәу-иахьааитәу ззымдыруа абхәараа рызҵаарагьы. Аха иазууазеи, урҭ зегьы баша цәажәаран: уи еиҿызкааз хықәкыс ирымаз сыздыруам аха, еизаз ргәалақәа еибырҳәан, аҵәыцақәак ыжәны инеидыҵит. Уаҳа анаҩс иҟаҵатәу ҳәа напынҵас аӡәгьы ирымҭеит. Ажәакала, ари апроблема аҳәсақәа рнапы ишаныз иаанхеит».

Если перевести эту мысль на язык современного общественного дискурса, перед нами разворачивается следующая картина. С целью упорядочить обрядовую сферу и вернуть ее в рамки традиционной умеренности, по инициативе глав всех районов Абхазии был созван масштабный форум в Гудауте (осмелюсь предположить, что это событие происходило сразу после Отечественной войны 1992–1993 гг.). Предметом обсуждения на нем должны были стать наши исконные, веками выверенные обычаи и обряды. Участники собрания единодушно признавали, что эти обычаи сегодня нуждаются в пересмотре и корректировке, поскольку современная практика их исполнения заметно отошла от первоначального, подлинного смысла. В ходе дискуссии могли быть затронуты даже вопросы, касающиеся непомерных и неосмысленных денежных трат, которые обременяют семьи и искажают сам дух традиции. Однако, как только речь зашла о практических решениях, инициатива тут же увязла в пустых разговорах. Никто не взял на себя смелость предложить конкретные меры и тем более взять на себя ответственность за их реализацию. Собравшиеся вдоволь посетовали, обменялись эмоциями, но, по сути, лишь развели руками — и на этом дело благополучно завершилось. Никаких реальных шагов, никаких предписаний на будущее сделано не было. Итог оказался обескураживающим, но красноречивым: проблема так и осталась нерешенной, более того — она окончательно перешла в ведение женщин, которые, по факту, и диктуют сегодня обрядовую моду и задают тон в этой сфере.

Согласитесь, картина до боли знакомая, можно сказать, родная каждому из нас! Кто не сталкивался с этим бесконечным круговоротом благих намерений, громких речей и полного бездействия на выходе? Сколько раз мы сами были свидетелями того, как горячие обсуждения на высоком уровне растворялись в воздухе, не оставляя после себя ни реальных решений, ни тем более перемен.

Нельзя обойти вниманием и те практические наставления, которые Никуала Хашыг адресует главе абхазского семейства — тому, кто по традиции призван нести ответственность за нравственный климат в доме. Вот что он пишет: «Абыргра арԥысрала иалагоит. Уанбыргхалак ҳаҭыр уқәырҵар уҭахызар, уанарԥысу инаркны ууаҩра ҳаҭыр ақәҵала: утәашьа-угылашьа, уфашьа-ужәшьа, уцәажәара-ухәыцра зегьы Аԥсуара ианаало иҟаҵа! Убасҟан ауп уаҳаҭыр аныҟало. Аԥсуара аԥхьа иргыл, нас —    ухы, убасҟан ауп угәра анырго. Арыжәтә иачычо иалагаз, даанахәаанӡа даанкыл. Зхы амацара иашьҭалаз дахькылнаго иаҳәаны, игәиҽанҵа. Убасҟан ауп уажәра ҳаҭыр анақәу».

Эти слова, адресованные мужчине, сегодня звучат как никогда актуально, потому что в них — не только нравоучение, а сама суть того нравственного стержня, без которого семья распадается, традиции выхолащиваются, а роль женщины, лишенная мужского начала, превращается из созидательной в разрушительную.

Наконец, еще одна тема, поднятая Никуалой Хашигом, представляет собой исключительную актуальность для нашего времени — это вопрос о целесообразности тотального и поверхностного массового образования, проводившегося в XX в. Автор пишет: «Аӡлагарагьы аџьықәреи ахәлаужьцәар игәӡаны иазылагаӡом. Аҵарадырра аҭахын, аха ажәлар “рылажьра” аҭахымызт. Аҵара ажәлар рымаҵ ауазароуп, иурмыцхәыр, ихурҟьар, ирԥырхагахоит».

Мне довелось лично столкнуться с тем, как эта проблема воспринимается в современной научной среде. Год назад на Кавказоведческом форуме в Сухуме я модерировал работу одной из секций. В одном из представленных докладов, посвященном приобщению кавказских женщин к образованию в первой половине XX в., этот процесс оценивался исключительно как безусловно позитивный шаг, как триумф просвещения над отсталостью. Я позволил себе высказать иную точку зрения, возможно, менее популярную, но, как мне кажется, более взвешенную.

Насильственное, форсированное внедрение всеобщей грамотности, осуществленное без учета культурных особенностей и без терпеливого воспитания внутреннего содержания, не принесло тех плодов, на которые рассчитывали его идеологи. Свидетельством тому служат наши сегодняшние реалии. Дипломы и аттестаты есть сегодня у каждого — они стали обязательным атрибутом, но утрачены житейская мудрость, навык осмысленного анализа и, что особенно печально, готовность к повседневному физическому труду. Мы вырастили поколение, наученное читать, но не наученное понимать.

Достаточно открыть комментарии в социальных сетях, чтобы убедиться в этом. Широким массам дали возможность высказываться — и они активно пользуются этим правом, но при этом глубокая внутренняя культура, без которой любое мнение остается всего лишь шумом, у них не сформирована. Им, выражаясь бессмертными словами профессора Преображенского из булгаковской повести, следовало бы не транслировать незрелые и зачастую разрушительные мысли, а слушать и прислушиваться к тем, кто обладает подлинным образованием. Ибо подлинная образованность — это не количество прочитанных книг и не перечень строчек в резюме. Это способность к внутренней дисциплине, уважению к старшим, к традиции, к труду, к тем ценностям, которые не выучишь по учебнику, но можно передать только через живой пример. И именно здесь, как мне кажется, мы подходим к самому главному вопросу: что мы, абхазы, хотим оставить в наследство нашим детям — внешние атрибуты цивилизованности или живую душу народа?

Завершая эти размышления, хочу со всей определенностью подчеркнуть: моя критика ни в коей мере не является осуждением абхазской женщины как таковой. Напротив, я глубоко чту и преклоняюсь перед ее природной мудростью, стойкостью и той незримой силой, которая веками держала абхазский дом и абхазский род. Если я позволил себе говорить о негативных тенденциях, то лишь потому, что вижу в современной женщине не врага традиции, а ее главную хранительницу — и именно поэтому обращаюсь к ней с особым требованием. Высокое призвание обязывает к высокой ответственности!

https://www.facebook.com/paterdarat.dbar