В стихотворении «Вот, кто я» (1957) узнаваем смысловой подтекст. Вникая в суть произведения, невозможно не почувствовать мощный протест против фальсификаторов истории Абхазии, лжи и демагогии псевдоученых, подобострастно выполнявших политический заказ. Это стихотворение стало ярким воплощением свободомыслия и гражданской смелости народного поэта.
Практически в то же время, во второй половине 50-х годов, в поэтическом творчестве Б. Шинкуба намечается заметный перелом в сторону более глубокого осмысления вечных (ключевых) тем. Значительна роль философского подтекста в его стихотворениях «На скале», «От лютого ветра и стужи», «Недуг овладел вдруг мною» и др. В лирических произведениях Б. Шинкуба уже нет затушевывания противоречивости душевного состояния поэта, усиливается внимание к проблемам, возникшим из нового исторического и духовного опыта. Однако плодотворным художественно-эстетическим исканиям сопутствуют у него и такие явления, как «социальная бесконфликтность», декларативность и схематичность. И потому, на наш взгляд, осмысливая историю становления абхазской литературы, необходимо уделить более значительное внимание проступающим уже в то время тенденциям развития абхазской лирики (чувственно-субъективного и аналитико-синтетического мировосприятия), в рамках которых позднее развернулись художественно-стилистические искания 60–90-х годов. Именно в этих исканиях в творчестве абхазских поэтов разных поколений особую актуальность приобретает проблема раскрытия внутреннего мира человека и тем самым раскрываются особенности национального художественно-философского мышления в плоскости художественно-психологической интерпретации национального характера абхазов. Именно тогда в абхазской поэзии (лирике) и одновременно в прозе достаточно отчетливо, зримо и выпукло проявилось стремление к художественно-философским обобщениям, к осмыслению общечеловеческих проблем, аналитическому раскрытию сути человеческого существования.
Процесс создания художественной реальности протекает в зависимости от идейной и смысловой доминанты, выдвинутой на передний план нравственно-эстетическими устремлениями.
И новое поколение абхазских поэтов в те годы смело преодолевает инерцию традиционного развития поэзии (описательную повествовательность), обогащая субъективный мир переживаний лирического героя, раскрывая их драматичность, эмоционально- психологическую остроту коллизий.
Выход в свет сборников стихов Б. Шинкуба «Лето» (1962) и «Слово» (1975) стал этапным событием в осмыслении внутреннего мира человека и сохранении личной идентичности. Эти книги ознаменовали качественную трансформацию традиционной лирики — ее переход от чувственно-эмоционального восприятия к философской рефлексии.
В глубоком исследовании внутреннего мира человека, сохранении собственного «я», качественно новых трансформаций традиционной лирической поэзии, ее чувственно-эмоциональной направленности в философско-рефлективную сферу, этапное значение приобретает выход в свет сборников стихов Б. Шинкуба «Лето» (1962), «Слово» (1975).
Оценивая эстетическую значимость произведений, вошедших в книгу «Слово», академик М.Т. Ласуриа заметил, что «философия шинкубовских стихов не назидательна, не рассудочна, лирика поэта редкостна в плане впечатлительности, слова автора подкупают своей смысловой насыщенностью».
В 60–70-е годы в абхазской лирике многоплановость и ассоциативная многослойность лирического образа (продиктованная изнутри, как бы подспудно, художественно-философским замыслом и авторской идеей) заметно оттесняет на второй план традиционно утверждавшийся в поэзии тематический принцип развития лирического сюжета. Этим отчасти характеризуются стиль и почерк таких поэтов, как Б. Шинкуба, Ч. Джонуа, М. Ласуриа, Ш. Цвижба, А. Аджинджал, Т. Аджба, В. Амаршан, Р. Смыр, В. Ацнариа, С. Таркил, Г. Аламиа, Р. Ласуриа. В то же время в этот период еще достаточно сильна приверженность к повествовательно-описательному стилю, традиционно восходящему к художественно-эпическому началу. Подобные черты свойственны творческим индивидуальностям таких известных авторов, как И. Тарба, Г. Гублиа, А. Джонуа, Н. Квициниа, М. Микаиа, Н. Тарба, В. Анкваб, П. Бебиа, Б. Гургулиа, Т. Чаниа и др.
Несмотря на различие стилей и авторских манер, представителей этих двух направлений в национальной поэзии заметно сближают нравственно-эстетические ориентиры, художественно осознанное стремление по-новому осмыслить отечественную историю, духовный опыт народа, воссоздать художественно-философский образ времени, вникнуть в сферу скрытых и противоречивых мотивов взаимоотношений человека и природы. Такие же тенденции наблюдались и в развитии абхазской прозы.
Характерным для творческих исканий периода 1960–1990-х годов становится также обращение к отечественной истории, ее философскому осмыслению, аналитический взгляд на современность, на глубинную суть общественных явлений, сопутствующих развитию цивилизации и культуры. Историзм мышления, опирающийся на мифологизацию художественного образа, – отличительное свойство поэзии В. Амаршана. Процесс осознания и оценки реальной действительности связан в его стихах со стремлением осмыслить пережитое. В стихотворении «Когда-нибудь, когда пройдут столетия…» смысловая доминанта, глубина субъективного анализа заключается в сохранении внутренне осознанной веры в неуничтожимость национального духа, в то, что составляет нравственную суть, императив национального самосознания и национальной идеи в целом. И этот образ раскрыт автором в притчево-метафорическом стиле.
Наиболее важной чертой абхазской лирики того периода становится стремление к кристаллизации поэтического образа за счет его ассоциативно-метафорической насыщенности и усиления эмоционального воздействия.
Так, в творчестве Г. Аламиа на первый план выходит метафорическая обобщенность образа, стремление к высвечиванию явлений, составляющих изначальную суть человеческого существования. И этот принцип в определенной мере способствует формированию внутренней поэтической структуры, стилистическую основу которой составляют аллегории, символы, развернутые метафоры. Следует отметить, что Г. Аламиа - один из тех представителей новой плеяды абхазских поэтов, кто достаточно уверенно и системно реализовывал свои творческие возможности в рамках освоения техники верлибра (свободного стиха).
Наметившееся в 1960–1980-е годы творческое взаимовлияние абхазской поэзии и прозы происходило на идейно-концептуальном, тематическом, стилистическом и художественно-психологическом уровне. В целом не отрицая утверждения В. Цвинариа о влиянии абхазской психологической прозы на развитие отечественной лирики, А. Аншба считал, что это не единственный и не самый главный фактор, воздействующий на характер становления и качественного обновления национальной лирической поэзии. При этом первостепенное значение А. Аншба придавал внутреннему совершенствованию лирических жанров, которые основываются на художественно-фольклорных трансформациях. (В то же время он обращал внимание на исторический опыт мировой поэзии и прозы, так или иначе влиявшей на развитие абхазской литературы ХХ века.) Стилевые особенности абхазской лирики проявляются в ее способе выражения отношений человека и природы, в художественно-философском осмыслении категорий пространства и времени.
Истоки художественной интерпретации пространственных и временных концептов следует искать еще в раннем периоде развития абхазской поэзии. Значительных успехов достиг в этом направлении И. Когониа (1924–1928 годы), чьи размышления о скоротечности времен и событий связаны с судьбой человека, с его внутренними тревогами и переживаниями, а в ряде лирических произведений – с собственной душевной драмой. В стихах Б. Шинкуба 1970–1990-х годов раздумья о смысле человеческого существования и о самоценности человека неразрывно связаны с творческой стихией, с субъективным миром лирического героя, его представлениями о времени, об окружающем мире. Эстетическое восприятие природы, подкрепленное психологическим ощущением ее неувядаемой красоты, проявившееся в лирике Б. Шинкуба, получило дальнейшее оригинальное развитие и в стихах М. Ласуриа (особенно в стихотворении 2001 года «Млечный путь»).
В 1960–1990-е годы в творческих исканиях некоторых абхазских поэтов начинает преобладать стремление раскрыть социальную значимость человека, внутреннюю суть его индивидуальных качеств. Так, в отдельных стихотворениях А. Аджинджала усиливается интерес к художественному осмыслению личностного самосознания, находящегося в разладе с внешним миром. И нередко процесс подобного постижения природы человека происходит в стихах А. Аджинджала сквозь призму мифотворческого мировосприятия. Лирическому герою стихотворения «Будто я преобразился в Ачапа-Джамхуха…» снится, будто Джамхух – сын оленя – это он. Как бы нутром угадывая его мысли, сказочный олень «ветвистыми рогами, задев край неба, сыплет ему за ворот крошево звезд…» (подстрочный перевод В. Зантария). В то же время результатом духовно-эстетических исканий поэта становятся лирические произведения, несущие в себе идею внутреннего неприятия бездуховности, обесценивающей высшие нравственные ценности, обезличивающей народную культуру. В стихотворении «На заре раздался конский топот» образ старинного фаэтона, в мгновение ока промчавшегося на рассвете по городу, символизирует духовное начало, ностальгию по утраченной поэтичности, по возвышенному.
Анализ ряда поэтических произведений способствует выявлению концептуальной взаимосвязи между национальным художественным сознанием и национальным характером, нашедшим воплощение в наиболее ярких образцах отечественной лирики.
При исследовании различных аспектов данной проблематики можно сделать акцент на нравственно-этической интерпретации образов, ибо психологические нюансы нравственного кодекса «апсуара» имеют определяющее значение в разработке художественной системы ценностей абхазских поэтов. «В известном смысле история литературы есть история кристаллизации национальной идеи» (К.К. Султанов). Говоря об эволюции самосознания абхазов, следует отметить роль гражданской лирики, оказавшей мощное воздействие на развитие национальной идеи. В начале прошлого столетия мысли о родине, об исторической судьбе абхазского народа, свободолюбие и политическая воля которого составляют первооснову, социально-нравственное ядро национальной культуры и духовности, обрели значимость и масштабность.
И по сей день поддерживают историческую память народа такие шедевры патриотической лирики, как «Моя Родина» (1920) Д. Гулиа, «Дева гор» (1919) С. Чанба, «Дмитрию Гулиа» (1919) М. Лакербай. Примечательно, что написаны они в то время, когда на фоне больших политических потрясений абхазскому народу, оказавшемуся на историческом перепутье, предстояло выбрать свой путь.
Философская интерпретация проблем национальной ментальности, образа мышления и этнокультурной самобытности становится частью художественного мировоззрения абхазских поэтов, в творчестве которых национальная картина мира вырастает из духовной взаимосвязи прошлого и настоящего. Ярким образцом лирико-философской и мифопоэтической трансформации является, например, стихотворение М. Ласуриа «Прощание».
Художественная интерпретация всего того, что мы называем совокупностью абхазской этнокультурной традиционности, находит многоплановое отражение в поэтическом творчестве Р. Смыра.
Его лирика – это своеобразное выражение истории национального духа, образа жизни, культурного уклада. Яркими примерами проникновения в суть «апсуара» являются такие произведения, как «Кремень», «Апсны», «Дмитрию Гулиа», «Голос», «Сасрыква», «Апсарская крепость», «Абхазские колыбели», «Смерть старца» и др. Образцом подобной символизации является стихотворение «Кремень», давшее название сборнику, вышедшему в 1976 году.
Здесь образ кремня предстает как символ прочности извечных ценностей, незыблемости и непоколебимости национального духа. Духовно-эстетические и мировоззренческие истоки национального самосознания следует искать в глубинных пластах абхазского фольклора, но синтез мифоэпического и литературного сознания, происходящий в результате длительного процесса художественных трансформаций, выводит на качественно новый уровень развитие образного мышления в целом.
Новые задачи выдвинула перед абхазской литературой ситуация, связанная с грузино-абхазской войной 1992–1993 годов, когда встал судьбоносный вопрос быть или не быть абхазскому народу, его генофонду, абхазской национальной государственности, вековым традициям, языку, культуре. Образ родины, народа, вступившего в неравную схватку, занял доминирующее положение в тематике лирических стихов, баллад, поэм, посвященных независимости и свободе священной Апсны. Выстраивание художественно-образной системы в этих произведениях происходит на основе идейных и духовно-этических принципов.
В это же время стали появляться в абхазской прессе на абхазском и русском языках стихотворения, рассказы, повести, притчи Д. Зантария о времени и вечности, жизни и смерти, любви и красоте. В 1990-е годы его «рефлексивная» лирика, самобытная и многоплановая проза (роман «Золотое колесо») обратили на себя внимание не только абхазской, но и русской критики. Разножанровые произведения, которым свойственна яркая мифотворческая направленность, заняли достойное место в современной русской и абхазской литературе. Писатель нашел новый жанр, «органичный сплав эпоса и хроники, фольклора и летописи» (А. Битов).
Говоря о характере художественного воплощения драмы Отечественной войны народа Абхазии 1992–1993, следует отметить психологическую достоверность образов М. Ласуриа, Р. Смыр, В. Амаршан, С. Таркил, Р. Ласуриа в их стихах, балладах, лиро-эпических поэмах, посвященных военной тематике.
В частности, в стихотворении «Лоза» Р. Ласуриа нашел лирическую нотку, интонацию, послужившую творческим импульсом к созданию художественного образа самой войны, трагической ситуации, оставившей незаживающие раны не только в сердцах людей, но и в жизни абхазской природы. Так, образ виноградной лозы, пронзенной вражеской пулей и беспомощно стремящейся обвить, как прежде, ствол дерева, к которому она успела природниться, отождествляется в данном лирическом произведении с символом неиссякаемости жизненных сил, непрерывности изначального движения и развития.
Тема жизни и смерти, противоборства добра и зла, сиюминутного и вечного получила глубоко самобытное и яркое художественное воплощение в стихах С. Делба, героически погибшей в боях за освобождение Абхазии. Ощущение внутренней свободы, силы и энергии творческой воли ассоциируются в лирике поэтессы с мыслями о свободе, независимости абхазского народа, о его духовных корнях и традициях.
В послевоенный период проблема духовного самоочищения и возрождения народа стала наиболее актуальной и приоритетной для национальной художественной культуры Абхазии.
В то же время не менее актуальным становится анализ ситуации, связанной с дальнейшим развитием событий, с международной перспективой страны. Такова авторская концепция, составляющая смысловое философское ядро стихотворения М. Ласуриа «Ты, мой большеглазый бык!» (2005), посвященного раздумьям о судьбе Родины. Сравнение родины поэта с некогда мощным, могучим быком, вынужденным вступать ныне в схватку с неравными силами, приобретает свойства многогранного мифопоэтического и философского образа. В послевоенной лирике М. Микая, С. Таркил, Р. Ласуриа и др. все зримее проявляются следы естественного усложнения художественной структуры стиха. И это, на мой взгляд, мотивировано отчасти стремлением поэтов раскрыть волнующие их проблемы сквозь призму субъективно-мистического мироощущения. Так, в стихотворении Р. Ласуриа «Мужчины» ощущение безысходности и страха за судьбу своего народа передается через мифологизацию поэтического образа. Стремление автора использовать метафору, как средство проникновения во внутреннее состояние души, становится характерным для его творчества. С примерами взаимопроникновения (синтеза) элементов мифологического и литературного сознания мы встречаемся в творчестве современных абхазских поэтов: М. Ласуриа, В. Амаршана, Р. Смыра, М. Микая, Г. Аламиа, И. Хашба, А. Лагулаа, Е. Ажиба, Г. Квициниа, Г. Саканиа и др.
В абхазской поэзии, как и во всей отечественной литературе в целом, усиливается актуальность проблемы художественного моделирования национального образа мира. Образно такое понимание мироустройства можно было бы назвать абхазским космосом. Обращает на себя внимание стихотворение М. Ласуриа «Тебе, потомок!..», в котором мир предстает взору читателя сквозь призму благих деяний человека, его идей и помыслов. Автор посвящает стихотворение человечности, творчеству и созидательной силе духа. В современной лирике по-прежнему сильны мотивы, связанные с историей, ретроспективной оценкой драматических событий, художественно-философским осмыслением проблем этнической идентичности. В «Послании Д. Абыгба», написанном в форме восьмистишия, Н. Квициниа, вступая в доверительный диалог, улавливает в ностальгическом голосе зарубежного соотечественника тревожные отзвуки прошлых событий, а в постоянном трепетном упоминании названия исторической родины Апсынра, интонационно выделенном в стихе, – источник великого духа соплеменников, волею судьбы и трагических обстоятельств оказавшихся на чужбине. Следует отметить, что в абхазской поэзии, как и в национальной литературе в целом, начиная со второй половины 1950-х годов наблюдается актуализация темы духовных взаимосвязей зарубежной (турецкой) диаспоры с исторической родиной.
В развитии абхазской поэзии (лирики), как и в формировании национальной образной системы в целом, значительную роль сыграл уникальный опыт творческого взаимовлияния и перевода различных национальных литератур. Проблема двоемирия (а моментами и троемирия) в системе художественных взглядов Ф. Искандера, А. Гогуа, и Д. Зантария нуждается в дополнительном многогранном исследовании, наряду с вопросами, связанными с ситуацией пребывания их героев в условном пространстве слияния и взаимопроникновения мифоэпического и реалистического художественных миров.
Абхазская поэзия занимает особое место в исторически формировавшемся едином пространстве литератур народов Кавказа. В основе взаимодействия, взаимообогащения абхазской, абазинской, адыгейской, кабардинской, черкесской и других родственных литератур изначально лежала идея сохранения этнокультурной идентичности, истоки которой лучшие представители этих литератур искали в нравственном кодексе национального самосознания. Идеи духовного самопостижения и самосохранения народов Кавказа были реализованы на этапах становления национальных литератур в разножанровых произведениях Д. Гулиа, И. Когониа, Б. Шинкуба, Т. Керашева, Т. Табулова, Б. Пачева, А. Шогенцукова, Х. Абукова, А. Кешокова, И. Машбаша и др. Их эстетические взгляды были созвучны Р. Гамзатову, К. Кулиеву.
Значительное воздействие на развитие абхазской литературы, в частности поэзии, оказывает художественный перевод, благодаря которому отечественная словесность заметно обогатилась как в плане совершенствования национальной образной (художественной) системы, стиля, структуры художественной речи, так и в плане расширения лексико-семантических возможностей абхазского литературного языка. Сегодня на абхазском языке «говорят» А. Пушкин, М. Лермонтов, Ф. Тютчев, А. Фет, А. Блок, С. Есенин, А. Ахматова, М. Цветаева, Н. Гумилев, Б. Пастернак, В. Маяковский, О. Мандельштам, М. Волошин, Н. Тихонов, А. Твардовский, К. Симонов, Е. Евтушенко, Б. Ахмадулина, А. Тарковский и др. Работа мастеров абхазского художественного слова основывалась на наиболее важном, контекстуально значимом принципе: сохранении не только духа, пафоса, смысловых и образно-символических качеств оригинала, но и, по возможности, его ритмико-интонационных и метрических особенностей. Здесь достаточно ярко и многогранно проявились талант и мастерство опытных абхазских поэтов-переводчиков. Абхазская поэзия обогатилась и целым рядом переводов (с языка оригинала) произведений мировой поэтической классики. Так, отдельной книгой вышла на абхазском языке лирика Г. Гейне (переводчик с немецкого – В. Ацнариа). Им же блестяще переведены и опубликованы стихотворения и баллады Гете, Шиллера. Перевод с английского на абхазский язык сонетов Шекспира выполнен Б. Амичба. Через посредство подстрочного перевода и русского языка озвучены на абхазском языке стихотворения Байрона, Мицкевича, Верлена, Бодлера, Рильке, Лорки, Киплинга, Бернса, Петефи и др.
Современное поколение абхазских поэтов, не потерявшее связи с фольклорно-эпическими традициями, в то же время достаточно активно вовлечено в процесс создания новой художественно-стилистической системы. Взаимодействие и синтез лирического начала с мифоэпической образностью приобретает характерную значимость в творческих (стилевых) исканиях ведущих абхазских авторов. Наметившаяся в 1960–1980-е годы «деканонизация» классического абхазского стихосложения способствует художественно-стилистическому обновлению национальной литературы, совершенствованию и обогащению абхазского языка. При этом творческий опыт, наработанный современной абхазской лирической поэзией, свидетельствует о том, что магистральный путь развития и совершенствования поэтической образной системы по-прежнему связан преимущественно с классическим направлением.
Абхазская лирика, как и другие литературные роды (эпос, драма), испытала на себе благотворное воздействие «межнационального перекрестного опыления» (Ф.А. Искандер). Влияние русской и мировой поэзии сыграло значительную роль в развитии абхазской лирики, в исследовании общечеловеческих проблем, в поиске новых стилевых и композиционных приемов. Органически впитывая в себя достижения мировой поэзии, абхазская лирика не утрачивала своей изначальной способности влиять на формирование национального художественного мировоззрения, сохраняя при этом свою духовную самодостаточность и самобытность, приверженность высоким нравственно-эстетическим идеалам, активно способствуя углублению философского самопознания.
Статья опубликована в журнале "Философские науки" , №5, 2022 г. (специальный выпуск).
