Сюжет не перегружен деталями. Одинокий Эмилио после ухода жены готов свести счёты с жизнью. Но в его замкнутый мир буквально вламывается Луиза Синьорелли — напористая коммивояжёрша с чемоданом бытовой химии. Её беспардонность, лавина слов и привычка занимать собой всё пространство ломают планы героя, разворачивая историю в непредсказуемое русло. Столкновение апатии Эмилио со сбивающей с ног энергией Луизы и задаёт ритм всему действию.

Роман Сабуа сам перевёл пьесу на абхазский язык. Его личный интерес к материалу заметен в деталях: режиссёр бережёт авторское слово и не пытается искусственно осовременить текст ради быстрого эффекта, фокусируясь на чистой психологии отношений.

Сценография аскетична. Неуютная комната подчёркивает одиночество героя. Появление Луизы разрушает физические границы этой квартиры и оживляет застывшее сценическое пространство, постепенно возвращая ему ритм и цвет.

Удержать внимание зала вдвоём — задача сложная, но артисты работают на одной волне. Беслан Хиба (Эмилио) играет без депрессивного надрыва. Его герой — смертельно уставший человек, у которого опустились руки, что делает образ узнаваемым и живым. Есма Квициния (Луиза) добавляет действию необходимый огонь. Местами её комедийная эксцентрика преобладает над психологической логикой, но актрисе удаётся удерживать баланс на грани гротеска и тихой лирики, не превращая персонажа в плоский шарж.

Вместо банального романтического хэппи-энда, Сабуа предлагает хронику преодоления одиночества. Герои то отталкиваются, то сближаются, наследуя традиции европейского театра XX века, где дуэт мужчины и женщины — это всегда модель взаимоотношений человека с миром в целом.

Главное, что удаётся режиссёру — выдержать жанровый баланс. Юмор здесь работает как анестезия, позволяющая безболезненно говорить о страхе, потерянных смыслах и праве на второй шанс. Роман Сабуа не пытается удивить формой, но делает кое-что поважнее — даёт зрителю повод поверить, что запертых навсегда дверей не бывает.